– Ну, ясно ведь тебе говорю: Аль. Это якобы сокращение от Аль Капоне, понимаешь?

– Ты сказал об этом НД?

– Нет. Он меня не спрашивал…

Подвела координация! Откуда Емёла мог знать, что мы теперь ищем Аля?

– Говори, где Аль?

– Насыпь ему соли на хвост! Я бы поймал его уже неделю назад, если бы не осложнение с твоей уважаемой мамой! Потом полковник прикомандировал нас с Ковальским к тебе. Генек, он же Аль, уже несколько дней был настороже. И когда, найдя его адрес, мы вчера пошли туда, его уже и след простыл. Его мать, языкастая баба, каких свет не видывал, сказала, что он взял какие-то книжки и марки, уехал на велосипеде и не известно, когда вернется… Кажется, что-то его тревожило. Вчера утром какой-то паренек принес ему письмо. После этого Генек, он же Аль, смылся… Письмо это у меня. Только его сам черт не разогрет. Это, наверно, шифр. Полковник тоже эту записку вчера видел…

– Как это полковник?  – прервал я его.  – Ведь его нет в Варшаве?

– Да, сейчас в Варшаве его нет. Но вчера он забежал на несколько минут н спросил, что нового… http://www.shiftrar.ru

– Значит, ему известно, что Мингель убежал?

– Да… Он даже переписал содержание записки… Я прервал разговор. Видимо, Кристина не знала о беседе Емёльг с драгоценным шефом. Не знал об этом и НД.

Когда я вбежал в свои кабинет, Емёла рассматривал марки, обнаруженные в комнате Трахта во время обыска. Ковальский помогал ему записывать номера марок но каталогу. Марки, найденные в номере Посла в «Бристоле», ждали своей очереди.

– Присмотрись хорошенько, Глеб. Такое можно увидеть только раз в жизни!  – сказал Емёла, увидев меня.  – Вот это и есть знаменитая марка «Десять краковских крон! »

– Вот это «Батон-Руж» номер один, «Миллбери», «Цюрих» номер один и два… – пробовал объяснять Ковальский.

Они были как помешанные.

Я не мог позволить себе рассматривать марки. То, что Генек, он же Аль, получил во время моего отсутствия послание и тут же выехал, могло, вернее, должно было свидетельствовать о том, что шайка изменила срок планируемого убийства.

Мы знали, что они его готовят. Отсутствие Аля говорило о том, что это может произойти ближайшей ночью! Мы не знали только – где?

Мингель н Трахт вернулись в город, это было установлено, но разыскивать их в многолюдной Варшаве было бессмысленно.

– Где письмо?  – взорвался я, даже не взглянув на «Десять краковских крон».

– Какое?  – спросил Ковальский.  – Есть семь писем с первой «Саксонией» на конвертах.

– То, что получил Аль!  – заорал я на весь кабинет.

– А-а! Так ты разоряешься из-за этой шифрованной записки? И обязательно надо орать? ! – Емёла почесал за ухом.  – Где тут она… была… – Он полез в один, затем в другой карман.

Я выхватил у пего из рук серый конверт.

На листке, вырванном из блокнота, рукою Посла были написаны символы:

«PD 4 РР 5 СМ 354 + СМ 354 SD 6 СМ 72 + СМ 72 – f + CM 72».

Посол передавал Алю свои указания с помощью номеров каталога. Несомненно, это был шифр из изображений на марках!

Мне показалось, что трижды повторенный в конце СМ 72 выражает поспешность и означает быстрое действие. Я схватил телефонную трубку. Сигнал коммутатора оглушил меня, словно пожарная сирена. Протяжные гудки повторялись. Больница не отвечала.

Я набрал номер домашнего телефона доктора Кригера.

Он оказался дома.

– У меня просьба, доктор…

– Я как раз хотел вам звонить,  – прервал меня доктор Кригер.  – Я чувствую себя немного виноватым за тот ужин. Кроме того, марка «За лот» на конверте, который принес мне Юзек…

Не давая ему продолжать, я поспешно спросил: