– Не обижайтесь на меня, капитан, за мой скептицизм при нашей первой встрече,  – извинился передо мной директор агентства.  – В самом деле, кто бы мог подумать, что такие марки могут найтись в Польше?

Горько было у меня на душе. Не чувствовал я радости от своей… пирровой победы.

– Вторая марка,  – указал своей палочкой Емёла,  – это «Виктория», номиналом в двенадцать центов, из Канады, выпуск 1851 года. Оценивается в семь с половиной тысяч долларов… Третий и четвертый экспонаты «Ванкувер», светло-коричневого цвета, 1865 года, номинал пять центов, их стоимость определяется в две с половиной тысячи долларов… «Гавайские острова», два цента, голубого цвета, 1851 год. Нынешняя стоимость по каталогу десять тысяч долларов… Дальше – памятная марка Ньюфаундленда, с надпечаткой www.booksnbytes.ru по случаю первого полета через Атлантику, который в апреле 1919 года так и не состоялся, бронзовый цвет, три цента. Под черной надпечаткой видно изображение головы северного оленя карибу. Оценивается в две с половиной тысячи долларов… Затем из так называемых новых классиков здесь имеется вот этот «Гондурас» 1925 года, маленькая серо-голубая марка, номинал изменен с десяти на двадцать пять сентаво. Надпечатка «Aero Соrreо» явилась причиной того, что заурядная марка стала наиболее редким экземпляром среди марок авиапочты во всем мире. Ее стоимость – двенадцать тысяч долларов…

– Твой отдел должен написать учебник о коллекционировании марок,  – заметил заместитель министра, обращаясь к нашему неоценимому шефу.

А тот, сияющий и довольный, краснел от похвал. Заявил, что во всем этом есть также и заслуга НД.

Гости, среди которых я увидел председателя и секретаря Клуба филателистов, перешли к другому стенду, с европейскими марками.

Теперь объяснения давал майор Ковальский.

В числе экспонатов были: первый и второй «Цюрих» 1848 года, с большими белыми цифрами 4 и 6 на черном гильошировавном фоне, оцениваемые более чем в пять тысяч швейцарских франков; пара желто-зеленых «Женев» того же года, с черным гербом кантона, стоимость которых достигала двенадцати тысяч франков; старинная австрийская марка с Меркурием, номиналом в шесть крейцеров, цвета киновари, предназначенная для оплаты доставки газет, цена не ниже восемнадцати тысяч швейцарских франков.

Заместитель министра снова тыкался носом в марки. Директор агентства то и дело подсовывал ему каталог и давал пояснения вместе с майором Ковальским.

– Это производит определенное впечатление,  – заявил, подойдя к нам, генерал.  – Ведь людям, которые много лет назад приклеивали к конвертам эти крохотные бумажки, и в голову не могло прийти, что их потомки будут по этому поводу горевать и мучиться, что их машинальные действия явятся в будущем причиной не только радости или горя, но даже преступления!

– Теперь прошу подойти сюда,  – попросил полковник, многозначительно поглядывая на Емёлу.

Емёла включил рефлектор, чтобы осветить единственную в своем роде коллекцию «За лот».

Заместитель министра уселся в кресло, открыл поданный ему альбом и, просматривая страницу за страницей, беседовал с нашим шефом.

– Как вижу из твоих пояснений, ты, кроме рыбной ловли, специалист и по маркам?

– Ну, кое-что мы знаем,  – прозвучал вполне серьезный ответ.

У меня не было возможности поговорить с НД: то нам мешали, то он куда-то исчезал. Но вот он подвернулся мне под руку и я приготовился выложить ему все, что он заслужил и что ему давно причиталось.

К сожалению, в эту минуту мой шеф встал из-за стола и громко заявил: