www.sompch.atspace.biz
Анджей Пивоварчик Открытое окно Прогресс 1972

Открытое окно Анджей Пивоварчик

Жанр книги: Полицейский детектив

СодержаниеГлава 5 → Часть 3

– Нет. За всю неделю я никого не встретил. Хотя… – заколебался студент.

– Постарайтесь вспомнить. Может быть, теперь, в свете происшедших событий, что-нибудь привлечет ваше внимание, покажется вам подозрительным?

– Мне ни на кого не хотелось бы бросать тень подозрения,  – ответил студент.  – Тем более направить вас но ложному следу. Но кажется, за два или три дня до происшествия я встретил на лестнице очень взволнованного человека. Я обратил на это внимание потому, что в тот день мой пациент тоже был взволнован. Я даже подумал, что, возможно, у них произошла ссора…

НД вообще не упоминал о такого рода обстоятельствах. В первых письменных показаниях студента этого не было.

– Вы не помните, в тот день жена и служанка пациента были дома?

– Не знаю. Дверь мне открыл сам хозяин и, как я уже сказал, был чем-то взволнован.

– А в другие дни?

– В другие дни открывали дверь его жена или служанка.

– Может быть, вы еще что-нибудь припомните? Вы не запомнили каких-либо внешних примет того человека, которого встретили на лестнице?

– Это был самый обыкновенный человек, такой, какие встречаются на улице ежедневно.

– Ну хорошо. А вы могли бы его обрисовать? Какого роста? В шляпе или без головного убора? Худой или толстый?

– Ну… примерно среднего роста, средней комплекции, круглолицый. И еще я подумал, что у этого человека болезнь поджелудочной железы.

Я записал в блокнот все эти подробности, добавив, согласно показаниям студента: «фетровая шляпа, темный костюм и перекинутый через руку плащ». Так мог выглядеть человек, приехавший из провинции.

– Вы собираете почтовые марки? Что-нибудь понижаете в них?  – спросил я.

– Почтовые марки?  – удивился студент.  – Ну, постольку поскольку.

– Можете сказать, какая из польских марок самая дорогая?

– Какая? Наверно… за восемьдесят злотых, с портретом Рузвельта? Я знаю эту марку,  – потому что однажды, еще школьником, посылал срочное заказное письмо.

Было совершенно ясно, что о филателии он не имел никакого понятия.

Это было все, что меня интересовало.

Однако я уходил не очень удовлетворенным. На мой взгляд, парень слишком мало понимал в марках. Его поколение должно разбираться в филателии лучше, чем мое.

Хотя доктор Кригер и ручался за студента-медика головой, а НД считал дальнейшее расследование по этой линии пустой тратой времени, я все-таки заехал на центральную телефонную станцию, где работал один мой знакомый. Я вошел в здание со двора.

– Как дела, Вацек?

– Бегут. А у тебя, Глеб?

– Помаленьку.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Да, дорогой, проверь, пожалуйста, был ли в порядке телефон у медиков в Южном районе дней десять назад?

– Устроим!  – Вацек набрал номер и попросил к телефону приятеля.  – Феликс? У тебя дней десять или одиннадцать назад работал телефон у студентов-медиков?

Полученный через некоторое время ответ лишь усилил мои пока еще смутные подозрения.

– Говоришь, там в течение трех с половиной дней был поврежден кабель?  – повторял Вацек.  – И сердились, что ты отнимаешь у них хлеб, да? Говорили, что телефон для них – источник существования? Спасибо, Феликс, пока! .. Да, действительно,  – обратился он ко мне,  – телефон у медиков в те дни не работал. Ну, если я тебе еще понадоблюсь, заходи, Глеб!

Я сердечно попрощался с Вацеком. Во время войны мы вместе партизанили в Келецких лесах.

Закладки